Нынче оформлял один весьма важный для меня документ и потому, ожидая своей очереди в чиновничий кабинет, размышлял над несовершенством отечественного бюрократического аппарата. Вдруг промелькнула мысль: а ведь вся эта жуткая волокита проистекает даже не из-за всеобщего недоверия людей друг к другу (до этого момента именно в этом я видел главную причину столь чудовищного всесилия бумажек, росписей и бланков), но из навязанного советским воспитанием (о, сколько бед берёт своё начало из нашего социалистического прошлого!) образа мысли, которое настолько въелось нам в мозг, что до сих пор даёт нам образцы для поведения.

Я с горечью смотрю на нашу новомодную литературу (пропитанную соком пошлейшего "реализма"), на наше искусство (погрязшее в каком-то жутком "футуризме"), на нашу музыку (в её равно ужасной "попсовости" или "эгалитарном нонконформизме"), на нашу современную культуру (как на совокупность всего этого) и понимаю: время вышло. Величие нынче возможно лишь в созерцании упадка. И как в этом контексте не восхититься проницательностью Шпенглера: "Современная эпоха - эпоха цивилизации, а не культуры... Можно сожалеть об этом и облекать сожаление в пессимистическую философию и лирику - впредь так и будут делать, - но изменить этого нельзя. Мы цивилизованные люди, а не люди готики и рококо; нам приходится считаться с суровыми и холодными фактами закатывающейся жизни". ("Закат Европы", том 1 "Очерки морфологии мировой истории. Гештальт и действительность", изд. "Эксмо", 2007 год, стр. 211-212)
 

Я всегда презирал в себе "книжного червя", или, выражаясь иначе, "культурного" человека. Острая жажда Политического всю жизнь терзала меня и в утолении этой жажды, я видел единственный смысл всех своих жизненных устремлений. Но, каково бы ни было моё презрение к внутреннему "культурному" человеку (впадающим в восторг от изысканной поэзии, или возвышенного интеллекта) - эта часть меня совершенно неискоренима, и в этой неискоренимости кроется глубинная причина трагичности моего мировосприятия (а-ля "стакан наполовину пуст"). Личность моя разделена на две почти равные половины: антиобщественную ("культурному" человеку чуждо всё сколько-нибудь коллективное) и общественную (жажда Политического). Короче, я ненавижу общество людей и не могу без него жить.

XXI век – век повсеместного торжества нигилистического материализма. И я, вы, все мы – материалисты, отвергнувшие, в угоду времени, всякие идеалистические принципы, желания и устремления. Поясню. Та материалистическая цивилизация, в которой мы с вами живём (или пытаемся жить, что, впрочем, ничего не меняет) сводит все наши усилия в область материального самолюбия и самолюбования. В парадигме Запада (а ведь Россия и мы – её сыны - всеми фибрами души стремимся быть Западом) политика (как отношение между людьми) - всегда порождение экономического интереса и, более того, способ реализовывать этот экономический интерес.